Category: история

Chublogging 3

Доминик Ливен. Российская империя и ее враги

Доминик Ливен - один из самых цитируемых и популярных экспертов по России в западной политической и исторической науках. Его исследования и книги ценны тем, что в них одновременно есть заинтересованность в исследовании российской истории, политической культуры (что отличает его от многих экспертов, имеющих весьма идеологические представления о предмете изучения), и необходимая для более трезвого анализа отстраненность, отсутствие пророссийской "позитивной ангажированности". Есть, однако, ангажированность прозападная, но на самом деле ее не так много, особенно по сравнению со статьями коллег Доминика на Stratfor и т.п. площадках.

Сама книга очень тяжелая в чтении, без активного интереса к истории и политике ее лучше даже не начинать. Автор уделяет достаточно много времени различного рода благодарностям, определениям, деталям. Первую четверть книги это откровенно раздражает и начинаешь скучать, но стоит удержать свое внимание и отнестись к "копаниям в терминологии" с уважением - все-таки книга претендует на статус исследования, именно поэтому автор старается как можно шире показать свое отношение к определениям и понятиям.



Книга интересна прежде всего тем, что разбирает сильные и слабые стороны различных имперских государств, причины их величия и упадка, механизмы власти в них и влияние на мировую историю. Всего разбираемых государств четыре: Британская империя, Османская, Империя Габсбургов и Российская. Каждая империя рассматривается как сама по себе, так и в сравнении с другими. Автор, как мне кажется, делает одну большую методологическую ошибку, позволяя Советскому Союзу быть правопреемником Российской империи и отказывая в аналогичном США по отношению к Британской империи. Это можно списать на ангажированность, все-таки от нее трудно освободиться в силу психологической зависимости от места рождения и взросления.

Книга - потрясающий источник параллелей между Российским государством 15-16 веков, Российской империей, Советским Союзом и современной Россией. Параллели порой настолько прозрачны и повторяющиеся, что их можно и нужно брать за основу для политического прогнозирования дальнейшего существования и развития России. Очень серьезный труд, достойный изучения.

Кому книга может показаться полезной и интересной: политикам, политологам, социологам, историкам, культурологам, экономистам, студентам, аспирантам и ученым в области политических наук, людям, интересующимся историей, военным делом, географией и геополитикой.

Что эта книга может дать: интересный взгляд на механики существования, выживания и расцвета величайших империй мира, более спокойное понимание внутренней и внешней политики современной России, менее идеологизированное понимание внешней политики США в Европе и Азии, книга способна обогатить вас целым ворохом исторических знаний, научить замечать параллели и строить прогнозы, исходя из опыта истории, а не идеологии или домыслов.

Под катом несколько цитат из книги, которые ее неплохо характеризуют и могут являться темами для обсуждений в комментариях к посту.


[...ПРОДОЛЖЕНИЕ...]

  • Теоретически абсолютная власть византийского императора, как и любая другая самодержавная власть, была на практике ограничена многими факторами. Но она не была ограничена законом и не рассматривалась как договор – и в этом было основное различие между востоком и западом Европы.

  • Британская империя получила легитимность в глазах британцев как оплот мира во всем мире, оплот международного экономического и политического порядка, а также англосаксонской цивилизации, которая почти повсеместно воспринималась как превосходящая любую другую. Альянс с Соединенными Штатами и даже последующий окончательный переход превосходства в международных делах к американцам широко рассматривались как поддержка целей, для достижения которых существовала Британская империя.

  • Власть порождает уважение. Император должен быть символом силы и власти. Правителям трудно сохранить авторитет и влияние на умы подданных, если государство, которым они управляют, выглядит слабее, беднее и менее эффективным, чем его иностранные соперники.

  • Русские болезненно относились к тому, что Европа смотрела на них свысока и считала лишь «полуцивилизованным» народом. Лорд Керзон, например, утверждал, что завоевание Россией Средней Азии было «завоеванием одних восточных народов другими». Большинство образованных русских людей горячо возмущалось такими заявлениями, но иногда они заставляли русских задуматься и по-новому взглянуть на свое место в европейской имперской цивилизующей миссии.

  • Наиболее радикальной реакцией россиян на пренебрежительное отношение европейцев была гордость своими полуазиатскими корнями и татарской наследственностью, а также осознание «отдельности» от европейской цивилизации. Это было сутью так называемого евразийства, оказывавшего известное влияние на русскую интеллигенцию до 1914 года и на белую эмиграцию после 1917 года. В девятнадцатом веке в русском образе мышления всегда присутствовал националистический перекос, подчеркивавший русскую уникальность, но главным источником этой уникальности всегда предполагались православие и славянство. Подчеркивание родства с татарами, степными традициями и даже с индуистским и конфуцианским Востоком было делом новым. До некоторой степени в этом нашел свое отражение весьма распространенный в конце века декадентский интерес по отношению ко всему иррациональному, экзотическому и примитивному. Но если принять в расчет русские интеллектуальные традиции, географическое положение России и ее противоречивые взаимоотношения с Европой, то русские вполне могли провозгласить эти экзотические незападные культуры и ценности частью своей идентичности. До 1914 года русское евразийство могло быть очень консервативно по своим взглядам, ограничиваясь общей для России и Азии верностью автократической монархии, иррациональной и религиозной космологией, антилиберальными коллективистскими ценностями. Однако в условиях 1917 года и прихода к власти большевиков евразийские идеи также могли пропитаться верой в революционную энергию новой России и ее способность уничтожить прогнившую буржуазную цивилизацию Европы.

  • Во-первых, до 1914 года евразийство было узким направлением мысли в русском образованном обществе, большая часть которого была однозначно ориентирована на западную культуру и политику. Во-вторых, само евразийство во многом было побочным продуктом трудных отношений России с Европой и ее (России) чувством неполноценности и отверженности. Это наглядно проявилось во времена белой эмиграции, многие представители которой были чувствительно задеты их неприятием в 1917 году европейской элитой, не говоря уже об унизительной эмигрантской жизни, когда культурный компас сбит, а наследственное положение в обществе утрачено. За евразийским энтузиазмом всегда проглядывало знаменитое высказывание Достоевского, восхваляющее русский империализм в Азии: «В Европе мы были приживальщики и рабы, а в Азию явимся господами».

  • С восемнадцатого века на протяжении поколений в российской элите с подачи Петра прижилось сознание культурной отсталости и необходимости учиться у Европы, К примеру, россияне охотно соглашались с тем, что местное управление балтийских провинций являлось более современным и эффективным, чем российское, и вполне могло быть взято в качестве образца для будущих российских реформ. Что в определенной степени и имело место во время губернской реформы 1775 года и учреждения в 1785 году дворянских корпоративных институтов в великорусских провинциях. В космополитском и аристократическом восемнадцатом веке признать свое культурное отставание было проще, чем в более националистическом девятнадцатом. И, как бы то ни было, именно восемнадцатый век принес царской России триумфальные военные и дипломатические успехи. Чувство безопасности и уверенности в себе смягчало боль от сознания своего культурного отставания. В конце концов, первые Романовы тоже соглашались со своим культурным отставанием от Греции и многое заимствовали у эллинизма: их непомерная гордость и самоуверенность, являвшиеся следствием военных и политических успехов, легко позволяли делать это.

  • В центре России правительственная политика по отношению к крестьянству во многом строилась на убеждении в том, что авторитарный режим необходим для защиты наивного и беззащитного народа от давления и искушений современной капиталистической экономики, а также от коварной элиты, которая в ней заправляла, – причем дворяне-землевладельцы, напротив того, рассматривались как проводники благодетельной авторитарной власти.

  • С точки зрения элиты и правительства, имперские позиции России в Европе всегда представлялись приоритетными. Отчасти это был вопрос культуры, поскольку сама элита чувствовала себя европейской элитой.

  • Западные пограничные области прикрывали политический и экономический центр российской державы от самых опасных угроз, а они могли исходить только от Европы. В дополнение западные пограничные области были намного богаче и превосходили по плотности населения русскую Азию, а также обычно вносили гораздо больший вклад в государственную казну и военную мощь. Прежде всего это касается Украины восемнадцатого и девятнадцатого века. К 1900 году она стала ведущим сельскохозяйственным регионом империи и главным источником огромного экспорта зерновых, ставшего основой баланса внешней торговли и, следовательно, обеспечившего способность России получать иностранные займы, необходимые для модернизации. В течение пятидесяти лет до 1914 года Восточная Украина к тому же стала центром добывающей и металлургической индустрии. Если бы Российская империя потеряла Украину (что едва не произошло в 1917-1918 годах), она почти наверняка потеряла бы свой статус империи и великой державы. В последующие десятилетия развитие сибирской тяжелой индустрии и ее основанной на добыче нефти и газа экономики в каком-то смысле сделало Советский Союз не настолько экономически зависимым от Украины, как это было во времена царской России. Однако в политическом и демографическом отношении ее важность осталась прежней. В 1980-х годах, лишившись большого украинского населения, русские остались бы практически один на один с быстро растущими «мусульманскими» народами южных областей, чуждыми в культурном смысле и отсталыми – в экономическом. Существование такой империи быстро доказало бы свою нежизнеспособность и было бы не в русских интересах. Фактически, через несколько дней после решения Украины о провозглашении независимости осенью 1991 года последовал распад Союза.

  • Поскольку большая часть мировой торговли в настоящее время осуществляется морем, преимущества монополизации этого огромного источника богатства или, по крайней мере, регулирования его потоков с пользой для себя очевидны. Но мобильность делает морские империи уязвимыми. Британцы потеряли свои североамериканские колонии в значительной степени из-за того, что их морские коммуникации были слишком протяженны и уязвимы для французского нападения. К двадцатому веку безопасность британской морской империи требовала превосходства над германским, японским и итальянским флотами в трех огромных морях в обоих полушариях. Оборона и сохранение целостности Российской империи, счастливо одаренной безопасными внутренними наземными коммуникациями, было гораздо более простой задачей.

  • Было гораздо проще и удобнее выразить свой гнев и недовольство положением в стране, порицая бюрократию, чем критикуя царя: последний был сувереном и, так сказать стержнем всей политической системы, и в России (как и во многих других странах) усомниться в его исключительных добродетелях и высших намерениях значило проявить себя государственным преступником, желающим развала государства.

  • Для России 1550 года оказалось принципиально важным, что в ней не нашлось эквивалента этим сословным представительствам, не говоря уже о письменно зафиксированном законе, взаимно обязывающем короля и подданного. И это в дальнейшем оказало огромное влияние на всю историю Российской империи.

  • На каждой стадии своей общественной жизни мужчина-аристократ чувствовал исторические, фамильные и патриотические узы, связывавшие элиту с династическим государством: дорога вела наверх от кадетских корпусов к мужскому братству гвардейских офицеров, через представление ко двору к, возможно, высокому правительственному посту. Дома на стене висела золотая сабля, полученная дедом за военную доблесть в сражениях с Наполеоном, и имперский рескрипт, объявляющий благодарность Петра I или Екатерины II за службу предков государству и династии. Крест, торжествующий над полумесяцем на куполе семейной церкви, означал участие предков в освобождении России от татар и, следовательно, подчеркивал роль семьи в самом основании российской независимости и величия.

  • Самодержец мог милостиво позволить существовать традиционным институтам и свободам, как это сделали Петр I и Александр I, когда были аннексированы соответственно балтийские провинции в 1721 году и Финляндия – в 1809-м. Царь мог даже даровать конституцию приграничному региону, как Александр даровал ее Польше в 1818 году Но он никогда не чувствовал себя связанным никакими законными контрактами со своими подданными. Это, в конце концов, и составляло суть самодержавия. Подданные пользовались скорее привилегиями, чем правами. Попытки балтийских народов и финнов настаивать на том, что их местные привилегии являются частью договоров, по которым эти регионы были присоединены к Российской империи, всегда пресекались даже самыми либеральными из монархов.

  • Русский аристократ девятнадцатого века вполне мог разделять пушкинский страх перед склонностью русского народа к «бессмысленному и беспощадному» бунту и в то же время по-славянофильски романтизировать патриархального православного крестьянина и бесстрашного русского воина с их долготерпением, жертвенностью и непоколебимой преданностью царю и отечеству.

  • Консервативный историк Николай Карамзин в начале века одним из первых обозначил их основные мотивы: «До его [Петра I] правления все русские, от сохи до трона, были до определенной степени похожи друг на друга внешностью и имели общие обычаи и привычки. После Петра высшие классы отделились от низших, и русский крестьянин, горожанин и торговец начали относиться к мелкопоместному дворянству, как к немцам, ослабляя, таким образом, дух братского единства, связывающий сословия царства». Карамзин, конечно, в чем-то преувеличивал. То же самое можно сказать о последующих поколениях интеллигенции, для которых разрыв масс и элиты стал идеей фикс. Эта навязчивая идея отражала горькое сознание радикальной интеллигенцией своей изоляции, причем не только от крестьянских или рабочих масс, но и от основной части правящего класса, духовенства и купечества. Кроме того для людей, сделавших страстную приверженность делу народного благополучия своей религией, источником идентичности и смыслом всей жизни, была непереносима мысль о том, что невосприимчивые крестьяне не отвечали взаимностью на их любовь. Аналогичный раскол в обществе существовал и в Европе, где образованная элита пыталась объяснить мир с помощью рациональных научных методов, а невежественные массы объясняли мироустройство чудесным божественным промыслом. Даже во Франции второй половины девятнадцатого века эта пропасть все еще была значительной – И пока она существовала, подлинное национальное единство – не говоря уже о гражданском обществе - было невозможно.

  • Российское царское государство было одним из самых эффективных механизмов территориальной экспансии, когда-либо существовавших на нашей планете.

  • Конечно, британская финансовая и коммерческая мощь, особенно в девятнадцатом и двадцатом веках, позволяла в отдельных случаях (как, например, в Латинской Америке) осуществлять значительный нажим без прямого политического и военного вмешательства, Россия такими «неформальными» рычагами давления практически не обладала. Ее возможности субсидировать своих заграничных сателлитов были очень жестко ограничены, не говоря уже о том, чтобы сравняться с Западом в размерах инвестиций и займов. Как заметил кавказский наместник князь Барятинский: «Сила Англии в ее золоте, У России золота мало, и ей приходится противопоставлять ему силу оружия».

  • Учителями в 1906-1917 годах были в основном женщины, причем положение сельских учителей было крайне бедственным, и они редко пользовались авторитетом у русского крестьянства. Живя в бедности и изоляции, они, как правило, в полной мере разделяли недоброжелательное отношение интеллигенции к царскому режиму Многие из них были социалистами, а некоторые – революционерами. Режим не доверял учителям, пытался установить над ними жесткий контроль и, безусловно, не мог рассчитывать на них как на помощников в деле привлечения деревни – русской и нерусской – на свою сторону.

  • Таким образом, можно сказать, что революция была не следствием военных неудач, а скорее результатом экономических тягот военного времени. Но основной ее причиной оказалась полная утрата доверия царскому режиму среди большинства российских элит и российских городских масс.

  • Однако необходимо признать, что в более фундаментальном плане проблема сохранения российской империи после 1945 года нисколько не уменьшилась. Россия по-прежнему находилась в противостоянии с более богатыми и – по крайней мере в экономическом смысле – более сильными соперниками. Причем во многом потому, что наличие ядерного оружия делало неконтролируемое применение военной силы крайне опасным, на передний край этого противостояния в силовой политике вышла экономика.

  • Глубинная динамика современной российской истории от семнадцатого века до эпохи Горбачева может быть в целом охарактеризована как три огромных цикла модернизации, каждый из которых был инициирован сверху руководством страны и имел целью открыть перед Россией возможности для конкуренции с великими державами Запада.

  • Политическая стабильность и до 1860-х, и в 1980-х годах частично зависела от способности авторитарного режима создать атмосферу страха, инерционности и общественного равнодушия к политике. Реформы сверху подрывали это положение и угрожали самому режиму прежде всего в нерусских западных пограничных землях, где правление государства было менее легитимным, чем в московском центре. Так, реформы Александра II сейчас же привели к восстанию в Польше. Неформальная советская империя в Восточной и Центральной Европе была гораздо больше, чем во времена царизма. Кроме того, к 1980-м годам нерусские народы Советского Союза были более грамотными и урбанизированными, чем в 1860-х годах, и, следовательно, более расположенными к национализму. Восстания, произошедшие в Восточной и Центральной Европе и в нерусских республиках Советского Союза после начала реформ Горбачева, сыграли критическую роль в распаде советской империи.

  • Модернизация и конкуренция с Западом в различной степени требовали открытости России для западных идей. Российская и советская элиты, таким образом, усваивали некоторые западные ценности и образ мыслей. Они также получали возможность для сравнений с Западом и из этих сравнений делали естественный вывод, что западные элиты были гораздо богаче и имели значительно больше возможностей, прав и свобод. Неудивительно, что обе российские элиты начинали испытывать законное чувство зависти. Большая часть политической истории России вертится вокруг усилий совместить западные либеральные принципы с самодержавными традициями управления. Возникшие при этом существенные затруднения сыграли важнейшую роль в крахе царской России. Каждому, кто знаком с проблемами поздней предреволюционной русской истории, становится ясно, что попытки Горбачева в короткий срок привить советской политике полностью чуждые ей западные принципы законности и демократии привели к краху советской системы управления и распаду Советского Союза. Горбачев и советская элита в каком-то смысле пали жертвой собственного высокомерного отношения к русской истории. Советский режим провозгласил себя провозвестником новой эпохи и всячески отрицал свою преемственность царскому прошлому, в описаниях которого при советской власти допускались чудовищные искажения. Если бы советское руководство лучше понимало наследственный характер проблем имперского правления в России, элита 1980-х годов могла бы предугадать многие из тех опасностей, с которыми ей пришлось столкнуться в годы перестройки.

  • Можно сколько угодно говорить о высочайшем культурном уровне русско-советской интеллигенции Москвы и Ленинграда, но к 1980-м годам многие ее лидеры уже окончательно потеряли веру в советскую систему.

  • И не слишком много соображения требуется, чтобы понять, что региональные лидеры никогда не отдадут республиканские ресурсы имперскому центру, если только они не будут принуждены к этому силой или фатальным стечением обстоятельств, если им не будет предложено что-то весьма существенное взамен или если они не будут иметь достаточной местной поддержки для сохранения своих постов без помощи из центра.

  • Ничто так не подогревает националистические настроения крестьянина, как иностранная армия, оккупирующая его деревню.

  • Из всех районов, где проживало русское большинство, утраченных в 1991 году, Крым был наиболее значимым местом для русских, отчасти вследствие своих природных красот и места, занимаемого им в русской литературе, но главным образом из-за огромных потерь, которые русские понесли во время обороны Севастополя в 1854-1855 годах и во время Второй мировой войны. Тот факт, что Крым до 1954 года входил в состав России и был затем передан Украине Хрущевым практически на ровном месте, только усугублял общее возмущение россиян.

  • В других бывших империях сама диаспора зачастую могла сделать гораздо больше, для того чтобы ее голос был услышан. Однако русская диаспора состояла из людей, приученных веками к безропотному подчинению правительству и традиционно отрицающих возможность открытого высказывания своих интересов и выдвижения лидеров для их защиты.

  • Другими словами, избавившись от империи, Россия так и не стала национальным государством. И, принимая во внимание многонациональный состав Российской Федерации, это действительно было так. Еще более справедливо это было по отношению к российской элите, которая совершенно не имела привычки воспринимать свою страну в узком этническом смысле.

  • В тех странах, где элита неподвластна контролю демократии или правовым нормам, чужда патриотическим соображениям и не чувствует никаких обязательств перед своим народом, доходы от нефти, газа и минерального сырья оседают в частных иностранных банках на счетах небольшой, сверхбогатой и часто экспатриированной руководящей клики. Такое положение вещей не только никак не отражается на доходах основной массы населения, но и вполне может привести местную экономику к полной катастрофе из-за колебаний курса валюты и нерегулярных доходов от экспорта.

  • Экономика самого большого государства в мире планировалась безотносительно к реальной стоимости энергоносителей и к реальным транспортным расходам. Попытки назначить на них реальную цену автоматически должны были вызвать хаос в экономике российского масштаба.

  • В европейской истории был период, когда власть баронов была взята под надежный контроль. Эта эпоха в начале Нового времени называлась королевским абсолютизмом. Король создавал авторитарный бюрократический режим, обеспечивал его защиту с помощью профессиональной армии и так долго, как было возможно, проводил самодержавную и меркантилистскую экономическую политику. Иногда ему приходилось опираться на националистические настроения масс, чтобы поднять уровень лояльности населения государственному центру, маловероятно, впрочем, что американскому конгрессу, МВФ или всемирным правозащитным организациям понравятся подобные рекомендации для решения проблем современной постсоветской политики.

  • Самым худшим для России представляется нигерийский сценарий развития событий: ее огромный потенциал растранжиривается из-за слабости государства, вопиющей коррупции элиты и полного исчезновения у населения чувства патриотизма или гражданской ответственности. Такая Россия соединит в себе худшие черты советской бюрократической морали с самыми отвратительными качествами мирового капитализма. Русская Нигерия, в которой общественное мнение будет настроено против всех элит и против Запада, имеющая в своем арсенале ядерное оружие, будет очевидной угрозой всему миру. Но Россия, безусловно, все-таки не Нигерия – бывшая колония, искусственным образом созданная в двадцатом веке из кое-как слепленных отдельных народов, не имеющих общей истории. Да, русская национальная идентичность в настоящее время находится в глубоком упадке, но у нее глубокие корни, и она имеет под собой огромную культурную питательную среду. Россия также располагает многовековой традицией государственности, часто деспотической, но тем не менее обладающей значительным потенциалом объединять народ и мобилизовыватъ ресурсы в крайне сложной международной обстановке, заставлявшей Россию конкурировать с более богатыми и мощными соперниками. В России есть также население, получившее очень хорошее образование по стандартам третьего мира. В конечном итоге страна с такими богатствами и традициями не должна маячить где-то на границах третьего мира› и вполне возможно, что этого и не произойдет. Но следует быть готовыми к тому, что дорога к возрождению окажется медленной и, конечно, болезненной. Даже при самом благоприятном развитии событий многие методы, которые должны быть использованы для возрождения эффективного российского государства, придутся по вкусу далеко не всем. День, когда русские смогут достичь хотя бы вдвое меньшего уровня богатства и безопасности первого мира, кажется сегодня очень отдаленным. И вовсе не исключено, что такой день не настанет никогда.

  • Мысль о том, что Россия снова станет великой, если возьмет на себя ответственность за судьбы многих миллионов мусульман, бывших советских подданных, или вторгнется на Украину, чтобы снова присоединить к себе Крым или Харьков, представляется совершенно невозможной. В самом лучшем случае такая политика лишь уверит беспокойных русских генералов, что Россия в военном отношении окажется сильнее Турции образца 2050 года. Это не будет ни грандиозным имперским свершением, ни достижением, сколько-нибудь достойным российской истории и огромных страданий, выпавших на долю российского народа.


Где почитать про книгу еще:
http://www.vremya.ru/2007/10/4/169899.html
http://www.europublish.ru/reviews/140059128

Где найти книгу:
http://www.ozon.ru/context/detail/id/3095579/
https://www.livelib.ru/book/1000188753
http://www.bookvoed.ru/book?id=3356630
http://www.europublish.ru/allbooks/135737021
http://www.labirint.ru/books/123087/





*****
Понравился пост и/или считаешь его полезным? Поделись с друзьями!



Ищи и подписывайся на Chublogging в социальных сетях:

Buy for 200 tokens
***
...
Chublogging 3

Эллиот Рузвельт. Его глазами

По моему мнению эта книга совершенно незаслуженно обойдена вниманием. Ее трудно найти, она без громкого заголовка, она существует ограниченным тиражом. Но в ней столько интересной исторической информации, которая проливает свет не только на тайны прошлого, позволяет понять, что стояло за мотивацией США, Великобритании, Германии, Франции, СССР в период тридцатых-сороковых XX века, но и помогает четче понять настоящее.

Я всегда любил мемуары, написанные третьими лицами. Знаете, на главных акторов всегда оказывает давление политика, баланс сил, желание обезопасить семью...Да, часто на вторых и третьих лиц оказывает давление жажда славы и желание заработать денег, но такие книги довольно легко узнать по заголовкам "Любовница Сталина", "Секретный план США по развалу СССР", "Я и Ельцин" и прочая и прочая. Все вы их видели не раз (и я надеюсь, что не "покупались").



"Его глазами" - это повествование от лица сына Франклина Рузвельта Эллиота о событиях предшествующих Второй мировой, военных годах и чуть-чуть о послевоенном устройстве мира. В книге большое внимание уделено беседам, мыслям и поступкам важных игроков в американской и мировой политике той поры.

Здесь впервые излагается теория, которую я до сих пор считаю соответствующей действительности, о планах Германии и стран Оси по мировому господству путем проникновения на Ближний Восток, контроля за нефтью и ударом в самое уязвимое место СССР - Среднюю Азию (да, судя по тому, что изучал и над чем размышлял я, взятие Москвы - это уже вторичный план, менее глобальный по своим целям и задачам).

Книга удивительно легкого чтения и при этом, повторюсь, потрясающе интересная для всех, кому симпатична история.

Кому книга может показаться полезной и интересной: историкам, политологам, политикам, идеологам, журналистам, людям, интересующимся историей, студентам.

Что эта книга может дать: возможность поразмыслить над событиями Второй мировой под другим углом зрения, интересную пищу для размышлений о текущей мировой политике, понимание американского взгляда на Вторую мировую и послевоенное мироустройство, как в варианте будущего, проводимого в жизнь Франклином Рузвельтом, так и в варианте будущего, осуществленного Гарри Трумэном и ставшего настоящим.

Под катом несколько цитат из книги, которые ее неплохо характеризуют и могут являться темами для обсуждений в комментариях к посту.


[...ПРОДОЛЖЕНИЕ...]

  • Прошедший сквозь горнило испытаний мужчина обладает более чувствительным сердцем, отсутствием самомнения, более философским взглядом на мир.

  • Темп современной эпохи таков, что наши взгляды определяются не ходом исторических событий, а газетными заголовками.

  • Если в прошлом немцы и англичане стремились не пускать нас к участию в мировой торговле, не давали развиваться нашему торговому судоходству, вытесняли нас с тех или других рынков, то теперь, когда Англия и Германия воюют друг с другом, что мы должны делать?

  • Я же задавался вопросом, не стремится ли Британская империя к тому, чтобы нацисты и русские уничтожали друг друга, пока Англия будет накапливать силы.

  • Всякий ваш министр, рекомендующий политику, при которой из колониальной страны изымается огромное количество сырья без всякой компенсации для народа данной страны. Методы двадцатого века означают развитие промышленности в колониях и рост благосостояния народа путем повышения его жизненного уровня, путем его просвещения, путем его оздоровления, путем обеспечения компенсации за его сырьевые ресурсы.

  • Господин президент, мне кажется, что вы пытаетесь покончить с Британской империей. Это видно из всего хода ваших мыслей об устройстве мира в послевоенное время. Но несмотря на это, - несмотря на это, мы знаем, что вы – единственная наша надежда. И вы, - вы знаете, что мы это знаем. Вы знаете, что мы знаем, что без Америки нашей империи не устоять.

  • — Без Китая, если Китай падет, сколько японских дивизий, по-твоему, освободится и для чего? Возьми Австралию, возьми Индию… она уже готова, как спелая слива, к тому, чтобы ее сорвали. Двигайся дальше, прямо на Средний Восток…
    — Япония? — спросил я недоверчиво.
    — А почему нельзя представить себе, что японцы и немцы предпримут наступление с двух сторон, чтобы создать гигантские клещи, сходящиеся где-то на Ближнем Востоке, и таким образом полностью изолировать Россию, отрезать Египет, перерезать все коммуникационные линии, идущие через Средиземное море?
    — Да… но при чем здесь Африка?
    — Как мы в данный момент доставляем военные материалы в помощь Китаю?
    — По Бирманской дороге.
    — А если и она будет захвачена?
    — Будем доставлять их по воздуху из Индии.
    — Именно. Это единственный быстрый способ. Теперь, как доставлять эти материалы в Индию?
    — Понимаю — через Средиземное море.
    — Взгляни на дело и с другой точки зрения. Ты знаешь, как трудно обеспечить доставку материалов в Советский Союз. Мурманский маршрут…
    — Самоубийство.
    — Поэтому мы теперь предполагаем использовать Персидский залив. Неужели нам придется попрежнему считаться с необходимостью перевозок вокруг южной оконечности Африки? И не забывай, что даже на Мадагаскаре есть люди, которые, не задумываясь, укроют японские или нацистские подводные лодки. Нам нужен путь через Средиземное море. Поэтому…
    — Понимаю! Африка. Я не сообразил этого раньше только потому, что мне непонятно, зачем мы тратим время таким образом. Почему бы нам просто не погрузиться на суда и не ударить самим по нацистам — из Англии?
    — Разве мы не добиваемся возможности пустить производство полным ходом? — Отец невесело улыбнулся. — Разве мы не хотим множества других вещей? Но мы знаем одно: китайцы убивают японцев, а русские убивают немцев. Мы должны помогать им продолжать свое дело до тех пор, пока наши собственные армии и флоты не будут готовы выступить яа помощь. Поэтому мы должны начать посылать им во сто раз, в тысячу раз больше материалев, чем они получают от нас теперь. Африка — наша гарантия того, что они получат эти материалы. Взглянем на Африку еще под одним углом зрения. Нацисты двинулись в Сахару вовсе не для того, чтобы загорать там. Для чего им Египет? Для чего им Центральная Африка? Оттуда недалеко до Бразилии. Пенсильвания-авеню может превратиться в Адольф-Гитлер-штрассе; не воображай, что это невозможно! Так что ты снимай-ка пески получше и не думай, что это бесполезная трата пленки!


  • Ты представь себе, что это футбольный матч, — ответил отец. — А мы, скажем, резервные игроки, сидящие на скамье. В данный момент основные игроки — это русские, китайцы и, в меньшей степени, — англичане. Нам предназначена роль… игроков, которые вступят в игру в решающий момент.

  • Плохо, когда совершается ошибка, но отнюдь не лучше делать вид, будто никакой ошибки не произошло.

  • Англичане намерены не выпускать свои колонии из рук и хотят помочь французам удержать их колонии. Уинни — великий поборник «статус-кво». Ведь он и сам похож на «статус-кво», не правда ли?

  • Соглашение относительно плана «Хаски» представляло собой компромисс между стремлением американцев осуществить вторжение через Ла-Манш весной 1943 г. и английскими доводами в пользу захвата Сицилии и Додеканезских островов с перспективой вторжения в Европу через Грецию или Балканы. По-видимому, Черчилль рекомендовал обойти Италию и ударить по тому району, который он назвал «уязвимым подбрюшьем Европы». Он всегда полагал, что мы должны рассчитать свое вступление в Европу таким образом, чтобы встретиться с Красной Армией в Центральной Европе и тем самым распространить сферу влияния Англии возможно дальше на восток.

  • Это был очень приятный обед, и все мы, за исключением одного человека, получили от него большое удовольствие. Когда мы встали из-за стола, султан заверил отца, что сразу же по окончании войны он обратится к Соединенным Штатам с просьбой помочь ему в деле освоения природных богатств его страны. Он сиял. «Перед моей страной открываются новые горизонты!». Грызя свою сигару, разъяренный премьер-министр Великобритании вышел из столовой вслед за султаном.

  • Я знал, что генерал Эйзенхауэр настаивал на открытии второго фронта в 1942 г. и что его планы были отвергнуты англичанами. Я знал, что он поддерживал американских начальников штабов, настаивавших на открытии второго фронта в Европе в 1943 г. Однако теперь англичанам легче удалось  уговорить своих американских коллег отказаться от своего плана, поскольку мы уже очень сильно связали себя на Средиземноморском театре.

  • После войны задачей американской внешней политики будет заставить англичан, французов и голландцев понять, что они могут управлять своими колониями только на основе тех методов, какие применяем мы на Филиппинах.

  • Когда Сталин заговорил, предложив предварительно мне и отцу по русской папиросе с двухдюймовым картонным мундштуком, которая содержит на две-три затяжки крепкого темного табаку, я понял и другое: несмотря на его спокойный низкий голос, размеренную речь и невысокий рост, в нем сосредоточена огромная энергия; он, по-видимому, обладает колоссальным запасом уверенности и выдержки. Слушая спокойную речь Сталина, наблюдая его быструю, ослепительную улыбку, я ощущал решимость, которая заключена в самом его имени: Сталь.

  • На беду, премьер-министр слишком много думает о том, что будет после войны и в каком положении очутится тогда Англия. Он смертельно боится чрезмерного усиления русских. Может быть, русские и укрепят свои позиции в Европе, но будет ли это плохо, зависит от многих обстоятельств.

  • Вот почему сегодня, как и завтра, наша главная задача — сохранить за собою роль третейского судьи, роль посредника между Россией и Англией.

  • С воздуха мы видели, как просто Красная Армия разрешила вопросы транспорта и снабжения. За отсутствием шоссейных дорог грузовые машины двигались напрямик, без дороги, а когда проложенная колея раскисала до такой степени, что машины начинали в ней вязнуть, они переходили на движение по обочинам, пока, наконец, весь путь не представлялся с воздуха, как протянувшаяся через всю степь утоптанная полоса шириною в 400 — 500 ярдов.

  • Я серьезно подумываю о поездке в Англию в конце весны или в начале лета. По-моему, это лучший способ убедить английский народ и английский парламент в том, что Англия должна связать свои надежды на будущее с организацией Объединенных наций — со всеми Объединенными нациями, а не только с Британской империей, и не должна рассчитывать на то, что англичане могли бы втянуть другие страны в блок, направленный против Советского Союза.

  • Наша задача выяснить, какие причины привели к тому, что мир быстро покидает нас, к тому, что на вашингтонских приемах за рюмкой коктейля «осведомленные» люди говорят о войне с Советским Союзом «предпочтительно до 1948 года», иными словами до того, как Советский Союз сможет усовершенствовать свой вариант атомного оружия.

  • Но что же ужасного сделал Бирнс в Москве? Он обсуждал там возможность передачи в будущем атомной бомбы под контроль Объединенных наций. У Бирнса хватило дальновидности понять, что если в умах и сердцах народов, которые были нашими союзниками в войне и предположительно должны быть нашими союзниками в мирное время, могут возникнуть подозрения относительно намерений богатой и могущественной Америки, то благодарнейшую пищу для таких подозрений дает наша политика утаивания самого разрушительного оружия в мире. Почему мы его скрываем? Против кого мы собираемся его использовать?

  • Хуже того, мы не просто стали на сторону Англии, мы пристроились у нее в хвосте. Так, во время трагических событий в Греции, когда английские солдаты, несмотря на решительный. протест английского народа, хладнокровно расстреливали греческих антифашистов, мы стали на сторону английского министерства иностранных дел, объявив пародию на выборы подлинно демократическими выборами. Точно так же в Турции мы поддержали англичан, побудив не слишком сопротивлявшуюся этому Турцию занять враждебную позицию по отношению к советским притязаниям на совместный контроль над Дарданеллами. В географическом смысле Дарданеллы находятся под контролем двух стран: Греции и Турции. Поддерживая англичан в их стремлении создать на этом важнейшем водном пути неблагоприятную для СССР обстановку, мы снова отходим от принципа единства «Большой тройки».


Где найти книгу:
http://www.ozon.ru/context/detail/id/1334186/
http://www.livelib.ru/book/1000020389
http://knigizin.ru/elliot-ruzvelt-elliot-ruzvelt-ego-glazami/





*****
Понравился пост и/или считаешь его полезным? Поделись с друзьями!



Ищи и подписывайся на Chublogging в социальных сетях:

Chublogging 3

Фестиваль славян и викингов (Волин)

Фестиваль Викингов и Славян в польком городе Волин - это уже традиционное живое представление.

Волин - одно из мест, где согласно рассказам краеведов и историков, славяне и викинги сталкивались в стародавние времена в борьбе за ресурсы, территорию, женщин...всего добра, чем богат был мир в те времена, когда не было ни айфонов, ни модных пальто с палантинами.




Ныне в городе существует небольшая ремесленная деревушка, продукцию жителей которой можно активно повертеть в руках и купить. Деревушка совместно с музеем образуют Центр славян и викингов, задачи которого изучать и распространять знание о древних славянах, викингах и их взаимоотношениях между собой.


[Продолжение...]





Волин - место сбора любителей старины, историков, туристов и конечно реконструкторов, которые устанавливают аутентичные палатки, заковывают себя в образцы доспехов и вооружаются оружием для участия в массовых представлениях.

Кто-то из участников любит просто посмотреть на других и выпить вдоволь...


...кто-то погрузиться в древнюю музыку и поделиться ею с окружающими...


...кто-то пожить вот в таких чертогах...


...а кто-то заработать!)



Что интересно - можно прикупить себе сделанную "под старину" одежду, сумки, украшения... и даже мечи и щиты!



Очень АУТЕНТИЧНЫЕ мужики!









Довольные посетители говорят, что если повезет, то можно засвидетельствовать "Славянскую свадьбу" или вот такой вот "исторический заплыв":






Если есть реконструкторы, то без реконструкции какого-либо сражения нельзя ну никак обойтись, все за мечи!








А там где есть одиночный поединок, ну никак нельзя обойтись без массового побоища во славу Одина, например.












Спасибо Андрею и его прекрасной жене за фотографии и рассказ о событии!




ПС - подал на отпуск с 01 ноября, самое время заняться билетами и Шенгеном. Германия и Польша ждут, да.

.


Chublogging 3

Как служили в армии в СССР. Часть 1

Оригинал взят у madwind в Как служили в армии в СССР. Часть 1

Это фотографии из советского фотоальбома 80-х годов Вооруженных Силах СССР с комментариями, взятыми из Большой Советской Энциклопедии.


“…от тайги до британских морей: Красная Армия всех сильней,” – так пели в советской песне. Во времена Второй Мировой Красная Армия стала Советской и вместе с ВМФ, Войсками гражданской обороны, пограничными и внутренними войсками формировала Вооруженные Силы СССР.


Всё о Вооружённых Силах СССР


Collapse )
Chublogging 3

Российская молодежь отвернулась от Запада

Западные ценности, такие как свобода слова, демократия и неприятие империализма, больше не привлекают российскую молодежь, отмечают Анна Немцова и Оуэн Мэтьюз, корреспонденты Newsweek.

В конце 1980-х "всё в советском обществе, начиная с одежды и кончая идеями", казалось молодым россиянам "серым и неуклюжим в сравнении с энергичным, процветающим Западом". Но десятилетие подогреваемой Кремлем антизападной горячки изменило многое. "У поколения, которое росло в эпоху Путина, совершенно другой образ мыслей", - сказала в интервью Newsweek сотрудница Московского центра Московского Центра Карнеги Маша Липман.

Это подтверждает октябрьский опрос "Левада-центра", результаты которого авторы статьи называют "пугающими": 40% молодых людей в возрасте от 18 до 24 лет заявили о негативном отношении к США, а 25% признались в симпатиях к Сталину (среди представителей старшего поколения таких больше 50%). При этом они "носят ту же самую одежду и слушают по большей части ту же самую музыку, что и западные сверстники", - отмечают Мэтьюз и Немцова.

Рост антизападных настроений, по мнению журналистов, во многом объясняется политическим курсом, основным идеологом которого является Владислав Сурков. Молодежь встает под знамена политизированных движений, напоминающих советский комсомол, посредством телевидения ведется "антизападная пропаганда": в частности, украинская демократия предстает "хаотической", а грузинское руководство "коррумпированным".

Главным побудительным мотивом, заставившим Кремль заняться молодым поколением, корреспонденты Newsweek называют "цветные революции" 2003-2004 годов. В результате, по словам советника президента РФ по правам человека Эллы Панфиловой, "у большинства молодых людей, участвующих в организованных Кремлем молодежных движениях, мировоззрение эпохи холодной войны".


***
Что мы здесь видим?

а) что культурная трансформация и тут не удалась. Не удалась в Китае, не удается с арабами, и с Россией не удалась.
б) даже проекты прямо под носом у россиян не вызывают у них бурю позитивных эмоций, потому что они ясно себе видят к чему приводит вот такая "заезжая" демократия.
в) по поводу симпатий к Сталину: я думаю симпатизирующих больше. Во всех категориях населения. Вместе с тем стоит отметить, что эти же симпатизирующие вполне понимают, что были конкретные негативные и чудовищные моменты в эпоху становления СССР. То есть некоторое устаканивание отношения к национальной истории все же идет.
г) по поводу антизападной горячки: это все к вопросу о культурной трансформации. Людей, которые много прожили в геронтократическом СССР и наткнулись в 80-90хх на культ денег, переделать удалось - они жаждут богатства, кича, любят ощущать себя крутыми дворянами европейскими и т.д. Для тех, кто родился в конце 80-х - начале 90-х не имеет столь ролевантное значение стремление к богатству и личному успеху, молодежь сейчас стремится главным образом реализовать лично свои амбиции, взгляды и установки. И среди этого всего культ денег как-то не прижился.
д) ну, и наконец, тупорылось определенной интеллигентной массы и ошибки либералов, привели к тому, что их политический капитал полностью был ими же изъеден и до сих пор они одна из самых презираемых частей общества (хотя, впрочем, некоторые умные дяди себя к обществу по разуму своему не причисляют). Это не значит, что либерализм как таковой умер, вовсе нет. Его вариант ультразападный, нигилистический по отношению к государству и обществу, - вот он умер. Группе "оппозиционирующей" предстоят жесткие перетрубации и попытка сформулировать свою доктрину в рамках единого государства, по правилам нормальной игры. Продолжение же мышления "дай порулить" и риторикик "вы все говно" попросту выветрит остатки либералов со сцены. Это будет их тотальный крах. Я, как консерватор, этого бы не хотел.